http://forumstatic.ru/styles/0013/8b/ae/style.1600417926.css
http://forumstatic.ru/files/0013/8b/ae/28484.css
http://forumstatic.ru/files/0013/8b/ae/76479.css
http://forumstatic.ru/styles/0013/b7/f1/style.1600522159.css
http://forumstatic.ru/files/0013/8b/ae/37073.css

Лагуна - Форум для общения!

Объявление

Для тех, кто решил зарегистрироваться на форуме!

После регистрации необходимо активировать свою учетную запись.
Если Вы в почте не обнаружили письмо с активацией рекомендуется проверить папку

Добро пожаловать!
Мы рады приветствовать вас, дорогие друзья на нашем сайте!
***
Проблемы со входом на форум? Жми--> Гостевая

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Лагуна - Форум для общения! » #Книжная полка » Отрывки из художественных произведений.


Отрывки из художественных произведений.

Сообщений 21 страница 25 из 25

21

Нашла на просторах сети. Очень заставляет задуматься.
Надеюсь, вам тоже понравится ;)

Ну хватит. Прекращай.
Мой Тебе совет, хватит сидеть и распускать сопли. Вытри слёзы.
НАЧИНАЙ ЖИТЬ.
Хватит ныть и говорить о том, что ты самый несчастный человек на земле и у тебя всё хуже всех. Да-да, никто не поймет тебя, потому что тебе ХУЖЕ, чем всем остальным.
Прекрати бросаться словами «мне надоела эта никчемная жизнь, не хочу…не могу…нет сил бороться…»
Сколько можно валять дурака?
Тебя бросил парень? Ты поссорилась с подругой и сама уже не помнишь почему, но никогда не будешь мириться первая? Нагрубила матери только лишь потому, что она сказала, что ты не права? Напились с друзьями до потери пульса и сегодня тебе настолько плохо, что хочется умереть? Ты поправилась на два килограмма и теперь твоя жизнь кончена?
Да, и мне тоже стало смешно.
Пора начинать жить. Еще не поздно, поверь. Где-то далеко, кому-то действительно уже поздно. Тебе нет. Пока...
Оглянись вокруг. Что ты видишь?
Вот по новостям передают, что террористы подорвали к чертовой матери очередное здание, погибли тысячи людей.
А ты знаешь, что вчера передавали, что снова война? Где-то там, далеко…Где то далеко гремит оружие. Война забирает кровь и слезы каждую минуту. Тебя это не касается. У тебя же здесь свои проблемы.
А за окном слышен плач ребенка. Если выглянуть в окно и всмотреться вдаль, то можно заметить грязную женщину в обносках с голодным малышом на руках. Им некуда пойти, их только двое в этом огромном мире. А знаешь ли ты, что когда-то у этой женщины было всё? И всё потеряно в один миг?
А в больницу, что рядом с твоим домом неделю назад привезли девушку твоего возраста. Она тяжело и неизлечимо больна. Сегодня она весело смеется в кругу друзей и близких, которые сидят рядом и прячут слёзы. А завтра в это же время, когда ты будешь вновь жаловаться на никчемность жизни, её не станет.
На соседней улице только что какой-то парень принял решение убить. Зарядил пистолет и вышел из дома, укутавшись в шарф и надвинув шапку на глаза. Ему больше нечего терять. А знаешь ли ты, о чем думает отчаявшийся человек с пистолетом в руках? Перед его глазами проносится вся жизнь, а сердце бьется так, что готово выпрыгнуть из груди. Через каких-то пару часов раздастся выстрел, о котором он пожалеет спустя секунду. Ты не услышишь никакого шума. Это далеко от тебя. Как на другой планете. На соседней улице.
А сейчас, в эту самую минуту, кто-то спасает человека, жертвуя жизнью.
И так каждый час. Каждую минуту. Каждую секунду.
Это тоже не касается тебя. Потому что это всего лишь чужая жизнь. Чужие проблемы.
НАЧИНАЙ ЖИТЬ. Сию же минуту. Пока еще есть шанс начать с нуля.
Тебе повезло. Бог дает тебе шанс снова и снова. Каждый день. Как будто пытается достучаться. Прошу, бери. Бери этот шанс. Сегодня он может быть последим.
Оглянись вокруг.Что ты видишь?
Ты видишь только то, что окружает ТЕБЯ. Ты видишь только лица родных и близких, которые любят тебя. Ты каждый божий день видишь своих любимых друзей. Самых лучших на свете. Все они живы и здоровы. Улыбку парня, ради которой стоит просыпаться каждое утро. Солнце, дождь, бурю, снегопад и капель по весне. Ты всё это видишь. Каждый год твоей жизни.
Да, ты не видишь той самой обратной стороны. Той самой. Настоящей. Она меняет людей, убивает чувства, делает жёстче. Не видишь тех проблем, которые причиняют страдание и боль и в то же время заставляют повзрослеть в один миг. Настоящих проблем. Настоящего горя, которое отрезвляет за считанные секунды.
А теперь открой окно, посмотри в небо, сделай глубокий вдох и поблагодари Бога.
Скажи ему спасибо за то, что не видишь этой самой жизни. Тебе дали шанс. Дали шанс увидеть всё со стороны. Почувствуй боль других людей, посмотри на жизнь их глазами.
И начни жить.
В эту секунду!!!

Отредактировано Astro (13-09-2020 08:47:11)

+1

22

  
Коваль. Самая легкая лодка в мире

С детства я мечтал иметь тельняшку и зуб золотой. Хотелось идти по улице, открывать иногда рот, чтоб зуб блестел, чтоб прохожие видели, что на мне тельняшка, и думали: «Это морской волк».
   В соседнем дворе жил ударник Витя Котелок. Он не был ударником труда. Он был ударник-барабанщик. Он играл на барабане в кинотеатре «Ударник». Все верхние зубы были у него золотые, а нижние – железные. Витя умел «кинуть брэк».
   Перед началом кино оркестр играл недолго, минут двадцать, и наши ребята мучительно ожидали, когда же Витя «кинет».
   Но Витя нарочно долго «не кидал».
   Наконец в какой-то момент, угадав своим барабанным сердцем особую паузу, он говорил громко: – Кидаю!
   Оркестр замирал, и в полной тишине начинал Витя тихохонько постукивать палочкой по металлическому ободу барабана и вдруг взрывался, взмахнувши локтями. Дробь и россыпь, рокоты и раскаты сотрясали кинотеатр.
   Витя Котелок подарил мне шикарный медный зуб и отрезал от своей тельняшки треугольный кусок, который я пришил к майке так, чтоб он светил через вырез воротника.
   Я расстегивал воротник и надевал зуб, как только выходил на улицу.
   Зуб был великоват. Я придерживал его языком и больше помалкивал, но с блеском улыбался. По вечерам ребята выносили во двор аккордеон и пели:

 
В нашу гавань заходили корабли,
Большие корабли из океана…
 

   Сумерки опускались на Москву и приносили с собой запах моря. Мне казалось, что в соседних переулках шумит прибой, и в бронзовых красках заката я видел вечное движенье волн.
   Распахнув пошире воротник, я бродил по Дровяному переулку, сиял зубом в подворотнях. Порывы ветра касались моего лица, я чувствовал запах водорослей и соли.
   Море было всюду, но главное – оно было в небе, и ни дома, ни деревья не могли закрыть его простора и глубины.
   В тот день, когда я пришил к майке треугольный кусок тельняшки, я раз и навсегда почувствовал себя морским волком.
   Но, пожалуй, я был волком, который засиделся на берегу. Как волк, я должен был бороздить океаны, а вместо этого плавал по городу на трамвае, нырял в метро

+1

23

Антуан де Сент-Экзюпери. Маленький принц.

Долго шел Маленький принц через  пески, скалы и снега и,  наконец,
набрел на дорогу. А все дороги ведут к людям.

     - Добрый день, - сказал он.
     Перед ним был сад, полный роз.
     - Добрый день, - отозвались розы.
     И Маленький принц увидел, что все они похожи на его цветок.
     - Кто вы? - спросил он, пораженный.
     - Мы - розы, - отвечали розы.
     - Вот как... - промолвил Маленький принц.
     И  почувствовал   себя  очень-очень   несчастным.   Его   красавица
говорила ему, что  подобных ей нет  во всей вселенной.  И вот перед  ним
пять тысяч точно таких же цветов в одном только саду!
     "Как бы она рассердилась, если бы увидела их!  - подумал  Маленький
принц.  - Она  бы ужасно раскашлялась и  сделала вид, что умирает,  лишь
бы  не  показаться  смешной.  А  мне  пришлось  бы ходить за ней, как за
больной, ведь  иначе она  и вправду  бы умерла,  лишь бы  унизить и меня
тоже..."
     А потом он подумал: "Я-то воображал, что владею единственным в мире
цветком,  какого  больше  ни  у  кого  и  нигде  нет,  а  это была самая
обыкновенная роза.  Только всего у меня и было что простая роза  да  три
вулкана  ростом  мне  по колено,  и то один из них потух и,  может быть,
навсегда... какой же я после этого принц..."
     Он лег в траву и заплакал.

Вот тут-то и появился Лис.
     - Здравствуй, - сказал он.
     - Здравствуй,  - вежливо  ответил Маленький  принц и  оглянулся, но
никого не увидел.
     - Я здесь, - послышался голос. - Под яблоней...
     - Кто ты?  - спросил Маленький принц.  - Какой ты красивый!
     - Я - Лис, - сказал Лис.
     -  Поиграй  со  мной,  -  попросил  Маленький  принц.   -  Мне  так
грустно...
     - Не могу я с тобой играть, - сказал Лис.  - Я не приручен.
     - Ах, извини, - сказал Маленький принц.
     Но, подумав, спросил:
     - А как это - приручить?
     - Ты не здешний, - заметил Лис. - Что ты здесь ищешь?
     - Людей ищу, - сказал Маленький принц.  - А как это - приручить?
     - У людей есть ружья, и  они ходят на охоту. Это очень  неудобно! И
еще они разводят кур. Только этим они и хороши.  Ты ищешь кур?
     -  Нет,  -  сказал  Маленький  принц.  -  Я ищу друзей. А как это -
приручить?
     -  Это  давно  забытое  понятие,  -  объяснил Лис.  - Оно означает:
создать узы.
     - Узы?
     - Вот именно, - сказал Лис. - Ты для меня пока всего лишь маленький
мальчик,  точно  такой же,  как сто тысяч других мальчиков.  И ты мне не
нужен.  И я тебе тоже не нужен.  Я для тебя всего только  лисица,  точно
такая  же,  как  сто тысяч других лисиц.  Но если ты меня приручишь,  мы
станем нужны друг другу.  Ты будешь для меня единственным в целом свете.
И я буду для тебя один в целом свете...
     -  Я  начинаю  понимать,  -  сказал  Маленький  принц.  - Была одна
роза... наверно, она меня приручила...
     - Очень  возможно, -  согласился Лис.   - На  Земле чего  только не
бывает.
     - Это было не на Земле, - сказал Маленький принц.
     Лис очень удивился:
     - На другой планете?
     - Да.
     - А на той планете есть охотники?
     - Нет.
     - Как интересно! А куры есть?
     - Нет.
     - Нет в мире совершенства! - вздохнул Лис.
     Но потом он вновь заговорил о том же:
     - Скучная у меня  жизнь.  Я охочусь  за курами, а люди  охотятся за
мною.  Все  куры  одинаковы,  и  люди  все  одинаковы.   И  живется  мне
скучновато.   Но  если  ты  меня  приручишь,  моя  жизнь  словно солнцем
озарится.   Твои шаги  я стану  различать среди  тысяч других.  Заслышав
людские шаги, я всегда убегаю и прячусь.  Но твоя походка позовет  меня,
точно музыка, и  я выйду из  своего убежища. И  потом - смотри!  Видишь,
вон там, в полях, зреет пшеница?  Я не ем хлеба.  Колосья мне не  нужны.
Пшеничные поля  ни о  чем мне  не говорят.   И это  грустно!   Но у тебя
золотые волосы.  И как чудесно будет, когда ты меня приручишь!   Золотая
пшеница  станет  напоминать  мне  тебя.  И  я полюблю шелест колосьев на
ветру...

     Лис замолчал и долго смотрел на Маленького принца.  Потом сказал:
     - Пожалуйста... приручи меня!
     - Я  бы  рад,  -  отвечал  Маленький  принц,  -  но у меня так мало
времени. Мне еще надо найти друзей и узнать разные вещи.
     - Узнать можно только те вещи, которые приручишь, - сказал Лис.   -
У людей  уже не  хватает времени  что-либо узнавать.   Они покупают вещи
готовыми в  магазинах.   Но ведь  нет таких  магазинов, где торговали бы
друзьями, и потому люди  больше не имеют друзей.   Если хочешь, чтобы  у
тебя был друг, приручи меня!
     - А что для этого надо делать?  - спросил Маленький принц.
     - Надо запастись терпеньем, - ответил Лис.  - Сперва сядь вон  там,
поодаль, на траву -  вот так. Я буду  на тебя искоса поглядывать,  а ты
молчи. Слова только мешают понимать друг друга. Но с каждым  днем садись
немножко ближе...
     Назавтра Маленький принц вновь пришел на то же место.
     - Лучше приходи всегда в один и тот же час,  - попросил Лис. - Вот,
например,  если  ты  будешь приходить в четыре часа,  я уже с трех часов
почувствую себя  счастливым.  И  чем  ближе  к  назначенному  часу,  тем
счастливее. В четыре часа я уже начну волноваться и тревожиться. Я узнаю
цену счастью!  А если ты приходишь всякий раз в другое время, я не знаю,
к какому часу готовить свое сердце... Нужно соблюдать обряды.

     - А что такое обряды? - спросил Маленький принц.
     - Это тоже  нечто давно забытое,  - объяснил Лис.   - Нечто  такое,
отчего один какой-то  день становится не  похож на все  другие дни, один
час -  на все другие часы.  Вот,  например,  у моих охотников есть такой
обряд: по четвергам они танцуют с деревенскими девушками. И какой же это
чудесный  день  - четверг!  Я отправляюсь на прогулку и дохожу до самого
виноградника.  А если бы охотники танцевали когда придется, все дни были
бы одинаковы и я никогда не знал бы отдыха.
     Так Маленький принц приручил Лиса.  И вот настал час прощанья.
     - Я буду плакать о тебе, - вздохнул Лис.
     - Ты сам  виноват, - сказал  Маленький принц.   - Я ведь  не хотел,
чтобы тебе было больно, ты сам пожелал, чтобы я тебя приручил...
     - Да, конечно, - сказал Лис.
     - Но ты будешь плакать!
     - Да, конечно.
     - Значит, тебе от этого плохо.
     - Нет, - возразил  Лис, - мне хорошо.   Вспомни, что я говорил  про
золотые колосья.
     Он умолк. Потом прибавил:
     -  Поди  взгляни  еще  раз  на  розы.   Ты поймешь, что твоя роза -
единственная в  мире.   А когда  вернешься, чтобы  проститься со мной, я
открою тебе один секрет.  Это будет мой тебе подарок.
     Маленький принц пошел взглянуть на розы.
     - Вы  ничуть не  похожи на  мою розу,  - сказал  он им.   - Вы  еще
ничто.   Никто вас  не приручил,  и вы  никого не  приручили.  Таким был
прежде мой Лис. Он ничем не отличался  от ста тысяч других лисиц.  Но  я
с ним подружился, и теперь он - единственный в целом свете.

     Розы очень смутились.
     - Вы красивые, но пустые, - продолжал Маленький принц.  - Ради  вас
не  захочется  умереть.   Конечно,  случайный  прохожий, поглядев на мою
розу, скажет, что  она точно такая  же, как вы.  Но мне она  одна дороже
всех вас. Ведь это  ее, а не вас  я поливал каждый день.   Ее, а не  вас
накрывал  стеклянным  колпаком.   Ее  загораживал  ширмой,  оберегая  от
ветра.   Для нее  убивал гусениц,  только двух  или трех  оставил, чтобы
вывелись  бабочки.   Я  слушал,  как  она  жаловалась  и как хвастала, я
прислушивался к ней, даже когда она умолкала. Она - моя.
     И Маленький принц возвратился к Лису.
     - Прощай... - сказал он.
     - Прощай,  - сказал Лис.  - Вот мой секрет,  он очень прост:  зорко
одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь.
     - Самого главного глазами  не увидишь, - повторил  Маленький принц,
чтобы лучше запомнить.
     - Твоя роза так дорога тебе потому, что ты отдавал ей всю душу.
     - Потому  что я отдавал ей всю душу...  - повторил Маленький принц,
чтобы лучше запомнить.
     - Люди  забыли  эту истину,  - сказал Лис,  - но ты не забывай:  ты
навсегда в ответе за всех, кого приручил. Ты в ответе за твою розу.
     -  Я  в  ответе  за  мою  розу... - повторил Маленький принц, чтобы
лучше запомнить.

0

24

Евгений Чириков. ПОРОША

   Выпал первый снежок, и мы, по обыкновению, отправились на зайчишек. Верстах в двадцати от города, в глухой, затерявшейся среди лесов деревеньке был у нас приятель, мужик, страстный охотник, Осип, наш постоянный спутник в таких случаях. Приехали под вечер… Подъезжаем к знакомой избе, а Осип уже у ворот стоит, скрестив руки по-наполеоновски. Ждет, ухмыляется и говорит:   — Зайчишек сколько угодно, а только уж не знаю как…   Лицо Осипа потускнело. На нем отпечаталась забота и огорчение. Он вздохнул, почесал за ухом и добавил:   — Верно, завтра без меня пойдете…   — Как так?   — Почему? А ты почему не пойдешь?   — Я-то? Да так… Препятствие мне вышло…   — Да в чем же дело?   Осип подозрительно огляделся, увидал идущую жену и тихо произнес:   — Потом скажу… Идет вон моя-то краля… Тихо!   Все это было неожиданно и загадочно. А кроме того, и огорчительно: без Осипа мы оставались, как без рук. Без него ничего путного не выйдет. В этот момент мимо проходила жена Осипа с ведрами на коромысле. Молодая, здоровая и красивая баба, а лицо злющее, глазами прямо съесть нас хочет. Чуть-чуть кивнула головой на наши приветствия.   — На охоту к вам приехали! — заискивающе говорю бабе.   Она поморщилась, сказала: «Вижу уж!», — и, пихнув нашу собаку ногой под брюхо, пошла за водой. Очевидно, препятствие крылось именно в этой женщине.   Прошли в избу. Расположились. Осип стал самовар ставить. Держит себя как-то виновато и сконфуженно, точно из тридцатилетнего мужика снова в мальчишку превратился. Охает, вздыхает, то молитву шепчет, то ругается самыми скверными словами. И все это потихоньку, несмело, почти шепотом…   — Как же это, Осип? Без тебя дело не выйдет… Ты уж пойдем!   — Да я всей душой бы, а только…   И опять чешет за ухом:   — Препятствие!   Мы вынули флягу с коньяком, сами выпили и Осипу стаканчик поднесли. Перекрестился, поздравил с «порошей», выпил, крякнул, вытер усы и говорит шепотом:   — Опять черт на моей бабе поехал!   — Неужто жена не пускает, а ты… слушаешься?!   Раньше мы не замечали, чтобы Осип был в особенном послушании у своей жены.   — Боишься своей бабы?   — Не в том беда! — посматривая боязливо на входную дверь, сказал Осип. — А скучает она, моя супруга… Ребят, видишь, у нас нет, а ей охота… Не рождаются у нас дети, а она, дура, взяла себе в башку, что от того и не рождаются, что я по лесам с ружьем шляюсь… Шляешься, говорит, как кобель бездомовый, потому, дескать, от тебя и приплоду нет! От земли, говорит, отбился, от жены отбился… Терпела, говорит, а больше не желаю.   — А ты и испугался? На-ка, выпей еще!   Выпил и опять смелее заговорил:   — Она ведь у меня вроде, как кобыла с норовом… Баба она, конечно, молодая, из себя видная, а тут у нас, в селе — верст пять отсюда — псаломщик есть, Ипатычем зовут. Ну, заглядывается на нее, глазами все прелюбодействует, когда она в церковь ходит… Ну, вот она, дура, и грозится: ежели, говорит, на охоту хоть один раз еще пойдешь, я, говорит, в кухарки к Ипатычу уйду! А он, Ипатыч, ненадежный, бабник… Он как раз сманит… Все глядит, где что плохо лежит…   В сенях послышался шум шагов, и Осип стих.   — Идет она. Тихо! — шепнул и пошел к самовару. Вошла баба с ведрами. Осип опять сделался кротким, забитым и заговорил с женой ласковым подобострастным голосом:   — Я, Малаша, самовар наладил… Я и яиц сварил… И хлеба нарезал…   — Вижу!.. И водки наглотался: слышу дух-то, за версту несет!   — Один стаканчик всего и выпил, а ты…   Мой спутник почувствовал неловкость, торопливо налил стаканчик и поднес бабе:   — Просим выпить и вас, хозяюшка!   — Много благодарна. Не употребляю… — хмуро ответила баба, а муж стал упрашивать:   — А ты выпей! Нехорошо отказываться-то… Хоть пригубь! Некрасиво выходит!   — Выпейте уж стаканчик! А то нам удачи не будет…   Баба поколебалась, традиция взяла верх над злостью. Взяла стаканчик и, поклонившись, с прежним злым выражением на лице, произнесла:   — Ни пуху, ни пера вам!   Выпила, поставила стаканчик вверх дном и отошла.   Сели за стол. Подсел и Осип. Когда жена выходила из избы, Осип подмигивал на флягу с коньяком, мы наливали, и он быстро опрокидывал стаканчик в горло. Потом стали готовить патроны, чтобы все было готово с вечера. Осип помогал и поминутно вздыхал. Его томила привычная страсть бродяжничать с ружьем и собаками, разбирала зависть к нам и досада на свою жену.   — Почему Осипу-то нельзя с нами? — спросил я бабу.   — Кто его знает! — ответила она, глядя в сторону. — Видно, набегался уж кобелем по лесам да оврагам… Видно, всему конец бывает… А вы спросите его, сколько ночей он в году с женой ночует, а сколько в лесу с оружием своим?   Мы переглянулись с Осипом. Ничего не выходит! Осип озлился: ходит по избе, что-то ищет, вещами кидается, взял свое ружье и перевесил на другое место. Баба покосилась и говорит:   — Что, никак и ты собираешься на охоту?   — А это мы утром поглядим! — повелительно ответил Осип. — Захочу — пойду, не захочу — дома останусь. Все в моей власти…   — Чего же, туда тебе и дорога! Не забудь только, что я тебе сказала про Ипатыча!   — Дура ты!   И супруги разговорились и мало-помалу перестали беречь свою супружескую тайну.   — Для чего я замуж выходила? А? — наступала баба, сверкая глазами.   — А ты, дура, спроси вот образованных людей! Вот спроси, в том ли причина, что люди на охоту ходят!   — Нечего мне спрашивать! А только я больше не согласна… Обнимайся со своей одностволкой, а я… я…   — К Ипатычу пойдешь? Да?   Баба ушла за перегородку, и вдруг оттуда понесся глухой вой. Точно ветер в трубе завыл. Баба заливалась горючими слезами и причитала:   — И зачем только я, дура, замуж пошла за этакого… Живу: ни девка, ни вдова, ни мужняя жена!   Осип досадливо махнул рукой и сказал нам:   — Извините уж ее, дуру!   А потом подошел к перегородке, оперся на косяк двери и стал утешать бабу:   — Ну, что я, дура, сделать могу? Не от нас это, а от Бога! Подай ей ребенка! Что я сделаю, ежели не родятся? Погоди до утра: из снега слеплю… Мало одного, так двух вылеплю… Вот спроси образованных людей: они охотники тоже, а детей имеют! А между прочим, спать пора, а ты скулишь, как сука за воротами… Господам мешаешь. Иди на печь! Я сейчас и лампу загашу. Буду я ждать, покуда ты отревешься. Карасин зря палить…   Мы уже улеглись. Погасла лампа. Белая снежная ночь смотрела в два маленьких окошечка. Зашуршали по стенам и за печкой стада прусаков-тараканов, а шепот за стеной долго еще мешал нам спать. Потом и шепот стих, а вся тишина казалась пропитанной тяжелой и смешной драмой супружеского несчастия… Рано разбудил нас Осип. Чуть светало. У него все было приготовлено: и самовар, и лошадка в санках-дровнях. И отношения с женой налажены в благоприятную сторону. Это было сразу видно по лицу: умиротворенное, спокойное и энергичное. И улыбка блуждала на нем.   — Ну, скорей вставайте да и поедем!   — А разве ты с нами поедешь?   Осип подмигнул и ухмыльнулся:   — Ничего… Обошлось. В остальный раз, говорит, отпускаю…   — Как же это уговорил?   — Бабу только поцелуй покрепче, она на все согласится… Я ведь ее характер хорошо знаю… Дура, конечно, а так она баба добрая, обходительная… Снежок, господа, идет. Охота будет хорошая!   Попили чаю и поехали. Баба вышла провожать. Лицо у ней было ласковое, и она помахала нам платочком…   Когда проезжали селом мимо домика Ипатыча, Осип погрозил своим кулаком и проворчал:   — Я тебе покажу, как на чужих баб охотиться! Кобель проклятый! Право!   Мягкий, белый, как лебяжий пух, снежок, валился с небес. Лошадка пофыркивала и бойко бежала вперед. А впереди выплывал лес, точно в сказке, — весь обсахаренный инеем, заколдованный, молчаливо-таинственный…  

+2

25

Колин Маккалоу
"Поющие в терновнике"

Есть такая легенда - о птице, что поёт лишь один раз за всю жизнь, но зато прекраснее всех на свете...
Однажды она покидает свое гнездо и летит искать куст терновника и не успокоится, пока не найдёт...
Среди колючих ветвей запевает она песню и бросается грудью на самый длинный, самый острый шип. И, возвышаясь над несказанной мукой,
так поет, умирая, что этой ликующей песне позавидовали бы и жаворонок, и соловей...
Единственная, несравненная песнь, и достаётся она ценою жизни...
Но весь мир замирает, прислушиваясь, и сам Бог улыбается в небесах...
Ибо все лучшее покупается лишь ценою великого страдания....
По крайней мере, так говорит легенда.....

Птица с шипом терновника в груди повинуется непреложному закону природы; она сама не ведает, что за сила заставляет её кинуться на остриё и умереть с песней...
В тот миг, когда шип пронзает её сердце, она не думает о близкой смерти, она просто поёт, поёт до тех пор, пока не иссякнет голос и не оборвётся дыхание...
Но мы, когда бросаемся грудью на тернии, - мы знаем, мы понимаем,
и всё равно - грудью на тернии...
Так будет всегда...

0


Вы здесь » Лагуна - Форум для общения! » #Книжная полка » Отрывки из художественных произведений.