https://forumstatic.ru/styles/0013/8b/ae/style.1601546674.css
https://forumstatic.ru/files/0013/8b/ae/28484.css
https://forumstatic.ru/files/0013/8b/ae/66220.css
https://forumstatic.ru/files/0013/8b/ae/62346.css
https://forumstatic.ru/files/0013/8b/ae/73776.css
https://forumstatic.ru/files/0013/8b/ae/85259.css

Лагуна - Форум для общения!

Объявление

Для тех, кто решил зарегистрироваться на форуме!

После регистрации необходимо активировать свою учетную запись.
Если Вы в почте не обнаружили письмо с активацией рекомендуется проверить папку

Добро пожаловать!
Мы рады приветствовать вас, дорогие друзья на нашем сайте!
***
Проблемы со входом на форум? Жми--> Гостевая

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Лагуна - Форум для общения! » #Книжная полка » Отрывки из художественных произведений.


Отрывки из художественных произведений.

Сообщений 1 страница 10 из 25

1

Наверняка, читая очередную книгу, какие то моменты из прочитанного, сильнее приковывали внимание. Появлялось желание вернуться к ним снова и перечитать, что бы посмеяться, окунуться в атмосферу, или просто почерпнуть умную мысль.
Это мог быть небольшой отрывок. Всего лишь абзац. Или даже целая глава. Может рассказ.
Ведь не секрет, что любимые книги иногда перечитывают.
Предлагаю делиться такими отрывками.

****
Михаил Андреевич Осоргин
Чепчик набекрень

За давностью времени,- прошло лет сто или сто двадцать,- трудно сказать, та ли это самая помещица, которая боялась неприличных слов, или была еще другая в том же Ново-Оскольском уезде. Но кажется, что та самая: Марьяна Петровна Тинькова, прославившаяся, между прочим, защитой плотины собственным телом от вторжения неприятельских банд, о чем здесь и будет пересказано со слов ее современников.

Каждому человеку естественно презирать некоторые слова и выражения. Например, император Павел Петрович приходил в истинный гнев от слов "обозрение", "выполнение" и "врач", казалось бы, совсем невинных; несколько понятнее, почему в 1797 году состоялось высочайшее повеление о замене слов "отечество" и "граждане" - словами "государство" и "жители", или "обыватели", а слово "общество" было вообще запрещено употреблять.

Вот точно так же помещица Марьяна Петровна считала совершенно неприличным слово "мельница" и, краснея, поправляла говоривших:

- Ах, что вы! Мукомольня!

Ни разу с ее языка не сошло ужасное слово "яйца", и на птичьем дворе она спрашивала в описательных выражениях:

- Даша, каков ныне урожай куриных фруктов?

Кроме того, она считала неаристократичной и для порядочной женщины неприличной букву "х", по каковой причине не только называла стекло "фрусталем", но и собственный хутор именовала "футором Свистовкой". Она говорила: "Фуже быть не может" - и: "Уж эти мне фудожники!" Собственно, Марьяна Петровна не столько избегала слов и звуков, по ее мнению, неприличных, сколько любила слова изысканные и свидетельствующие о "форошем" воспитании. Различную погоду она называла "коловратной" или, наоборот, "зефир-погодой". Приемные дни "журкниксами". Склянка со скипидаром именовалась "фиалом любви"; это потому, что скипидар она вообще любила до страсти, протирала им полы, мебель, собственную грудь, мазала за ушами, принимала с водой, капала во щи и в кисель и душила им дочерей, пока они наконец не вышли замуж.

Именно Марьяна Петровна ввела в обиход выражение: "Какой пронзительный случай!", и она же отличала благосклонностью среди многих ловкого любезника, который обратился к ней с такой фразой:

- Позвольте оконечностям моих пальцев вкрасться в вашу табачную западню, дабы почерпнуть этого мельчайшего порошка для возбуждения моего гумора!

Этим любезником был, как известно, ее сосед по имению Федор Петрович Волков, отличнейший и деликатный человек, добрый хозяин и, как увидим дальше, человек находчивый. Какая обида, что их длительная дружба окончилась так трагически!

....Как случилось, что Марьяна Петровна повздорила с соседом Федором Петровичем - сведений не осталось. Вышло ли промежду них что-то из-за потравы, а может быть, какая-нибудь проданная Волкову девка оказалась с легким изъяном, и получилось недоразумение,- об этом из документов Ново-Оскольского уездного суда, которыми мы пользуемся, ничего усмотреть невозможно.

И было так, что поля и луга Федора Петровича лежали по ту сторону реки, а проезд к ним был возможен только через плотину, принадлежавшую Марьяне Петровне. Раньше никогда недоразумений не было: крестьяне ездили через плотину, и стало это обычаем. А тут вдруг Марьяна Петровна взбеленилась и объявила, что не пустит больше волковских крестьян ездить через ее плотину:

- Не фочу - и не пущу!

Время было самое страдное, уборка яровых; пропустишь дни - начнут хлеба осыпаться, а там, пожалуй, пойдут дожди, одним словом, каждая минута хозяину дорога. Двинулись волковские крестьяне с телегами к переезду, а на плотине тиньковские люди с рогатинами:

- Барыня не приказали пускать!

Те побежали за своим помещиком, эти - за своей барыней. Встретились бывшие друзья на самой плотине, и, вероятно, был между ними бойкий разговор, может быть, даже не в самых приличных выражениях, так что забыта была неуместность и "мельницы", и "яиц", и неприличной буквы "х". Опять-таки, известий об этом не сохранилось. Но хорошо известно, что едва попытался помещик Волков гнать своих крестьян с подводами на тиньковскую плотину, как Марьяна Петровна собственной своей персоной, как была, в сиреневом капоте и чепце, легла поперек дороги и заявила:

- Через мой труп!

Так что это ей принадлежит изобретение знаменитого ныне метода поведения женщин при забастовках и манифестациях - ложиться под ноги лошадей: топчите, изверги, если не осталось в вас ни капли человеческого чувства!

Создалось положение поистине безвыходное. Ехать через барыню крестьяне, конечно, не решаются, объезда никакого нет, а барин гневается и ничего поделать не может. Жаловаться некому, да пока жалоба рассмотрится и выйдет решение,- пройдет не только страдная пора, а, может быть, и целый год.

И вот тут помещик Федор Петрович,- он был хитер, догадлив и очень осторожен,- придумал следующее. Он выбрал парней посильнее и поразумнее и приказал им легонько, со всей вежливостью и всей осторожностью, ни боли, ни увечья не причиняя и - Боже сохрани! - нечаянно не ущипнув и чего-нибудь не прищемивши,- отодвинуть Марьяну Петровну к сторонке с проезжей дороги и держать ее так, пока не проедут все телеги.

Марьяна Петровна стали визжать и биться, однако, совладать с дюжими парнями, конечно, не могли. Были отодвинуты к сторонке и оттуда, гневаясь и истекая разными выражениями, обдумать которые было им некогда, с искренним, возмущением наблюдали, как крестьянские телеги со скрипом, но и спокойствием, проехали по собственной, Марьяны Петровны, плотине, а за ними проследовали на сером коне и Федор Петрович, напоследки крикнув парням:

- Пусти ее, ребята!

Дальнейшего никакой художник не опишет, парни же спаслись бегством благополучно.

* * *

И вот начался суд - со всей тогдашней волокитой. И суд не о нарушении собственнических прав помещицы Тиньковой,- тут и спора быть не могло, что права нарушены,- а об оскорблении личности помещичьей, о насилиях, учиненных женщине; короче говоря, Марьяна Петровна обвиняла Федора Петровича ни больше, ни меньше, как в покушении на убийство. И, правда, могло случиться, что дворянка и рыхлая женщина скончалась бы тут же на месте от непереносного оскорбления.

Было одно затруднение для обеих сторон: отсутствие свидетелей. По закону крепостные крестьяне не могли давать показания ни за, ни против своих господ, а никого, кроме крепостных, при том происшествии не присутствовало.

И пошло то дело правильным письменным порядком: жалоба, запрос, ответ, доношение, отношение, заявление, отзыв на отношение, справка, извещение, опровержение - и по каждой бумажке хлопоты и великое крючкотворство.

Помещик Волков деяния своего, конечно, не отрицал, ссылался же на безвыходность своего положения и насущную деловую необходимость. Однако обращал внимание суда на то, что по его помещичьему приказу вышеупомянутые парни действовали со всею осторожностью, как бы передвигая вещь хрупкую и нежную, лишь временно и случайно мешавшую проезду лошадей, насилия же никакого не чинилось, а было все, напротив того, в пределах полной вежливости и заботливого отношения к женщине и дворянке. Самое же крайнее, что при сем могло случиться, это что у помещицы Марьяны Тиньковой, по случаю отодвигания ее особы к стороне от проезжей дороги, "сбился чепчик набекрень".

Может быть, в конце концов и помирились бы соседи, но этого "чепчика набекрень" Марьяна Петровна перенести не могла, потому что многое можно стерпеть, даже и покушение на жизнь, но нет возможности безнаказанно терпеть оскорбление в судебной бумаге подобным поистине неприличным выражением! И в ближайшей ответной бумаге, поданной в суд, требовала Марьяна Петровна присудить помещика Волкова к жесточайшему наказанию за оскорбление ее дворянской чести словами "чепчик набекрень", обидными и унизительными даже и для лиц податного сословия. И тогда затихшее было дело разгорелось с новой силой.

Сколь часто, однако, исследователям приходится встречаться с отсутствием положительных документов, относящихся к самому важному моменту исследуемого события. Нет сомнения, что по поводу действительно неуместного выражения, пожалуй, даже более неприличного, чем "мельница" и "яйца", должна была существовать немалая переписка и, быть может, даже опрос экспертов и знающих людей. Но именно этого мы в делах уездного суда не находим, и все дело на исходе пятого года кончается краткой резолюцией суда:

"Дворянину Федору Петрову Волкову сделать замечание за неуместность его выражения "чепчик набекрень", дело же по обвинению его в покушении на убийство дворянской вдовы Марьяны Петровой Тиньковой за отсутствием доказательств и свидетельских показаний производством прекратить и сдать в архив".

Суд мудрый, хоть и не скорый. Думается, что обе стороны остались довольны. А засим - мирно продолжал хозяйствовать Федор Петрович, не упускала своих интересов и Марьяна Петровна, воспитывая сенных девушек на продажу и справляясь у птичницы по утрам:

- А какой ныне урожай куриных фруктов?

Отредактировано Мила (15-06-2020 15:05:32)

Подпись автора

БА - ДУМ - ТСС!!

+3

2

Есть такая легенда о птице, что поет лишь один раз за всю свою жизнь, зато прекраснее всех на свете. Однажды она покидает свое гнездо и летит искать куст терновника и не успокоится, пока не найдет. Среди колючих ветвей запевает она песню и бросается грудью на самый длинный, самый острый шип. И, возвышаясь над несказанной мукой, так поет, умирая, что этой ликующей песни позавидовали бы и жаворонок, и соловей. Единственная, несравненная песнь, и достается она ценою жизни. Но весь мир замирает, прислушиваясь, и сам Бог улыбается в небесах. Ибо все лучшее покупается ценою великого страдания… По крайней мере, так говорит легенда.
Колин Маккалоу- Поющие в терновнике

Подпись автора

БА - ДУМ - ТСС!!

+3

3

Тюрьма остаётся тюрьмой, даже если она очень просторна и у неё нет стен и решёток.

Одиссея капитана Блада.
Рафаэль Сабатини.

Подпись автора

В драке не поможем, но случись война ...

https://i.imgur.com/tOAJidH.pngПодарки

+1

4

Это проклятие читающих людей. Нас можно соблазнить хорошей историей в самый неподходящий момент.

11.22.63. Стивен Кинг.
( Моё любимое произведение у Кинга, кто не читал- советую)

Подпись автора

В драке не поможем, но случись война ...

https://i.imgur.com/tOAJidH.pngПодарки

+1

5

549698,1298 написал(а):

11.22.63. Стивен Кинг.
( Моё любимое произведение у Кинга, кто не читал- советую)

Много чего читала у Кинга, но это нет. Надо восполнить пробелы)

Подпись автора

БА - ДУМ - ТСС!!

+1

6

549703,20 написал(а):

Много чего читала у Кинга, но это нет. Надо восполнить пробелы)

Вот не разочаруешся ни разу)
Я тоже у него много чего читал, но это вообще взахлёб)

Отредактировано Всадник без головы (15-06-2020 15:58:11)

Подпись автора

В драке не поможем, но случись война ...

https://i.imgur.com/tOAJidH.pngПодарки

+1

7

Умом Россию не понять,
Аршином общим не измерить:
У ней особенная стать —
В Россию можно только верить.

Ф. И. Тютчев

+2

8

Вчера перед сном прочитала изумительную штуку про народную медицину. Бессмысленную и беспощадную ... :D
некоторые места прям очень :D

Марк Твен
Как  лечить простуду

.....Как только я стал чихать, один из моих друзей сказал, чтобы я сделал себе горячую ножную ванну и лег и постель. Я так и поступил. Вскоре после этого второй мой друг посоветовал мне встать с постели и принять холодный душ. Я внял и этому совету. Не прошло и часа, как еще один мой друг заверил меня, что лучший способ лечения – «питать простуду и морить лихорадку». Я страдал и тем и другим. Я решил поэтому сперва как следует наесться, а затем уж взять лихорадку измором.

В делах подобного рода я редко ограничиваюсь полумерами, и потому поел я довольно плотно. Я удостоил своим посещением как раз впервые открытый в то утро ресторан, хозяин которого недавно приехал в наш город. Пока я закармливал свою простуду, он стоял подле меня, храня почтительное молчание, а затем осведомился, очень ли жители Вирджиния-Сити подвержены простуде. Я ответил, что, пожалуй, да. Тогда он вышел на улицу и снял вывеску.

Я направился в редакцию, но по дороге встретил еще одного закадычного приятеля, который сказал, что уж если что-нибудь может вылечить простуду, так это кварта воды с солью, принятая в теплом виде. Я усомнился, найдется ли для нее еще место, но все-таки решил попробовать. Результат был ошеломляющим. Мне показалось, что я изверг из себя даже свою бессмертную душу.

Так вот, поскольку я делюсь опытом исключительно ради тех, кто страдает описываемым здесь видом расстройства здоровья, они, я убежден, поймут уместность моего стремления предостеречь их от средства, оказавшегося для меня неэффективным. Действуя согласно этому убеждению, я говорю: не принимайте теплой воды с солью. Быть может, мера эта и неплохая, но, на мой взгляд, она слишком крута. Если мне когда-нибудь случится опять схватить простуду и в моем распоряжении будут всего два лекарства – землетрясение и теплая вода с солью, – я, пожалуй, рискну и выберу землетрясение.

Когда буря в моем желудке утихла и поблизости не оказалось ни одного доброго самаритянина, я принялся за то, что ужо проделывал в начальной стадии простуды: стал снова занимать носовые платки, трубя в них носом так, что они разлетались в клочья. Но тут я случайно повстречал одну даму, только что вернувшуюся из горной местности, и эта дама рассказала, что в тех краях, где она жила, врачей было мало, и в силу необходимости ей пришлось научиться самой исцелять простейшие «домашние недуги». У нее и в самом деле, наверно, был немалый опыт, ибо на вид ей казалось лет полтораста.

Она приготовила декокт из черной патоки, крепкой водки, скипидара и множества других снадобий и накапала мне принимать его по полной рюмке через каждые четверть часа. Я принял только первую дозу, но этого оказалось достаточно. Эта одна-единственная рюмка сорвала с меня, как шелуху, все мои высокие нравственные качества и пробудила самые низкие инстинкты моей натуры. Под пагубным действием зелья и мозгу моем зародились невообразимо гнусные планы, но я был не в состоянии их осуществить: руки мои плохо меня слушались. Последовательные атаки всех верных средств, принятых от простуды, подорвали мои силы, не то я непременно стал бы грабить могилы на соседнем кладбище. Как и большинство людей, я часто испытываю низменные побуждения и соответственно поступаю. Но прежде, до того как я принял это последнее лекарство, я никогда не обнаруживал в себе столь чудовищной порочности и гордился этим. К исходу второго дня я готов был снова взяться за лечение. Я принял еще несколько верных средств от простуды и в конце концов загнал ее из носоглотки в легкие.

У меня разыгрался непрекращающийся кашель и голос упал ниже нуля. Я разговаривал громовым басом, на две октавы ниже своего обычного тона. Я засыпал ночью только после того, как доводил себя кашлем до полного изнеможения, но едва я начинал разговаривать во сне, мой хриплый бас вновь будил меня.

Дела мои с каждым днем становились все хуже и хуже. Посоветовали выпить обыкновенного джина – я выпил. Кто-то сказал, что лучше джин с патокой. Я выпил и это. Еще кто-то порекомендовал джин с луком. Я добавил к джину лук и принял все разом – джин, патоку и лук. Особого улучшения я не заметил, разве только дыхание у меня стало как у стервятника.

Я решил, что для поправки здоровья мне необходим курорт. Вместе с коллегой – репортером Уилсоном – я отправился на озеро Биглер. Я с удовлетворением вспоминаю, что путешествие наше было обставлено с достаточным блеском. Мы отправились лошадьми, и мой приятель имел при себе весь свой багаж, состоявший из двух превосходных шелковых носовых платков и дагерротипа бабушки. Мы катались на лодках, охотились, удили рыбу и танцевали целыми днями, а по ночам я лечил кашель. Действуя таким образом, я рассчитывал, что буду поправляться с каждым часом. Но болезнь моя все ухудшалась.

Мне порекомендовали окутывание мокрой простыней. До сих пор я не отказывался ни от одного лечебного средства, и мне показалось нерезонным ни с того ни с сего заупрямиться. Поэтому я согласился принять курс лечения мокрой простыней, хотя, признаться, понятия не имел, в чем его суть. В полночь надо мной проделали соответствующие манипуляции, а погода стояла морозная. Мне обнажили грудь и спину, взяли простыню (по-моему, в ней было не меньше тысячи ярдов), смочили в ледяной воде и затем стали оборачивать ее вокруг меня, пока я не стал похож на банник, какими чистили дула допотопных пушек.

Это суровая мера. Когда мокрая, холодная, как лед, ткань касается теплой кожи, отчаянные судороги сводят все тело – и вы ловите ртом воздух, как бывает с человеком в предсмертной агонии. Жгучий холод проник в меня до мозга костей, биение сердца прекратилось.

Я уже решил, что пришел мой конец.

Юный Уилсон вспомнил к случаю анекдот о негре, который во время обряда крещения каким-то образом выскользнул из рук пастора и чуть было не утонул. Впрочем, побарахтавшись, он в конце концов вынырнул, еле дыша и вне себя от ярости, и сразу же двинулся к берегу, выбрасывая из себя воду фонтаном, словно кит и бранясь на чем свет стоит, что вот-де из-за таких вот глупостей какой-нибудь цветной джентльмен, глядишь, и впрямь утонет!

Никогда не лечитесь мокрой простыней, никогда! Хуже этого бывает, пожалуй, лишь когда вы встречаете знакомую даму и, по причинам ей одной известным, она смотрит на вас, но не замечает, а когда замечает, то не узнает.

Но, как я уже начал рассказывать, лечение мокрой простыней не избавило меня от кашля, и тут одна моя приятельница посоветовала поставить на грудь горчичник. Я думаю, это действительно излечило бы меня, если бы не юный Уилсон. Ложась спать, я взял горчичник – великолепный горчичник, в ширину и в длину по восемнадцати дюймов, – и положил его так, чтобы он оказался под рукой, когда понадобится. Юный Уилсон ночью проголодался и… вот вам пища для воображения.

После недельного пребывания на озере Биглер я отправился к горячим ключам Стимбоут и там, помимо паровых ванн, принял кучу самых гнусных из всех когда-либо состряпанных человеком лекарств. Они бы меня вылечили, да мне необходимо было вернуться в Вирджиния-Сити, где, несмотря на богатый ассортимент ежедневно поглощаемых мною новых снадобий, я умудрился из-за небрежности и неосторожности еще больше обострить свою болезнь.

В конце концов я решил съездить в Сан-Франциско, и в первый же день по моем приезде какая-то дама в гостинице сказала, что мне следует раз в сутки выпивать кварту виски. Приятель мой, проживавший в Сан-Франциско, посоветовал в точности то же самое. Каждый из них рекомендовал по одной кварте – вместе это составило полгаллона. Я выпивал полгаллона в сутки, и пока, как видите, жив.

Итак, движимый исключительно чувством доброжелательства, я предлагаю вниманию измученного болезнью страдальца весь тот пестрый набор средств, которые я только что испробовал сам. Пусть он проверит их на себе. Если эти средства и не вылечат – ну что ж, в самом худшем случае они лишь отправят его на тот свет.

Подпись автора

БА - ДУМ - ТСС!!

+1

9

 Стивен Ликок
Охотники за долларами

— (...)Мне было так стыдно за моего нового шофера! (...) Каким грубым движением открыл он дверцы машины, как неуклюже взобрался на свое сиденье и особенно с какой отвратительной резкостью повернул ручку зажигания. Я просто покраснела от стыда. А отъезжая, он так направил машину — я уверена, он сделал это нарочно, — что обдал грязью мистера Спада.

Однако, как это ни странно, мнение остальных о новом шофере, в частности мнение мисс Дельфинии, для обслуживания которой он был специально нанят, было совершенно противоположным.

Солидные рекомендации, которые он представил, а также и то, что, по мнению мисс Дельфинии и ее друзей, он совсем не был похож на шофера, окружали его личность ореолом таинственности, что является для шофера признаком наивысшей квалификации»

— Моя дорогая Дельфинин! — шептала мисс Филип-пина Ферлонг, сестра настоятеля церкви св. Асафа (в то время она была вторым «я» мисс Дельфинии), когда они сидели в машине. — Не убеждайте меня, что он шофер: он вовсе не шофер. Он умеет, конечно, управлять автомобилем, но это ничего не значит,

Дело в том, что у шофера было твердое, словно вылитое из бронзы, лицо и суровые глаза; когда он надевал шоферское пальто, то оно имело на нем вид офицерского плаща, а шоферская круглая шапка делалась похожей на военную фуражку. Поэтому мисс Делъфиния и ее друзья решили или, вернее, выдумали, что он участвовал в войне на Филиппинах; этим объяснили они и шрам на лбу, полученный им, вероятно, в сражении при Илойло, или Хуйле-Хуйле, или в другом подобном месте.

Но больше всего занимала мисс Дельфинию Россемейр-Браун его поразительная грубость. Его обращение было так не похоже на поведение молодых людей из салона. Когда они подсаживали ее в автомобиль, то всегда танцевали вокруг нее, приговаривая: «Позвольте», «Разрешите». Филиппинский же шофер ограничивался тем, что открывал дверцу машины, говоря: «Войдите», а затем захлопывал ее.

И тогда по спине мисс Дельфинии пробегала дрожь, а фантазия подсказывала ей, что шофер был не настоящим шофером, а переодетым джентльменом. Она предполагала, что он знатный англичанин, вероятно, младший представитель какой-либо герцогской фамилии, юноша с неукротимым характером; и у нее сложилась собственная теория насчет того, почему он поступил на службу к Россемейр-Браунам. Откровенно говоря, она думала, что филиппинский шофер собирается похитить ее, а потому всякий раз, когда он отвозил ее домой после званого обеда или танцевального вечера, сладострастно откидывалась на спинку сиденья, с вожделением ожидая, что вот-вот начнется процесс похищения.

Подпись автора

БА - ДУМ - ТСС!!

0

10

Сильфида. - В. Одоевский:

(Сходство, смешное, как современное у персонажа. Может он классик потому что?)

— Господа! по инструменты для ящика, а ящик для инструментов! Делайте ящик по инструментам, а не инструменты по ящику. — Что ты хочешь этим сказать? — Ты очень рад, что ты, как говоришь, меня вылечил, то есть загрубил мои чувства, покрыл их какою-то непроницаемою покрышкою, сделал их неприступными для всякого другого мира, кроме твоего ящика… Прекрасно! инструмент улегся, но он испорчен; он был приготовлен для другого назначения… Теперь, когда среди ежедневной жизни я чув ствую, что мои брюшные полости раздвигаются час от часу более и голова погружается в животный сон, я с отчаянием вспоминаю то время, когда, по твоему мнению, я находился в сумасшествии, когда прелестное существо слетало ко мне из невидимого мира, когда оно открывало мне таинства, которых теперь я и выразить не умею, но которые были мне понятны… где это счастие? — возврати мне его!

(Если это соображение делать важным, весомым центром произведения и подумать каков мотив был лишать последнего у странного окружения персонажа. Ведь это их действия, вектор устремления).

***

Э. По - Рукопись найденная в бутылке

"Смотрите, смотрите! - кричал он мне
прямо в ухо, - о, всемогущий боже! Смотрите!" При этих словах я заметил, что
стены водяного ущелья,  на  дне  которого  мы  находились,  озарило  тусклое
багровое  сияние;  его  мерцающий  отблеск  ложился  на палубу нашего судна.
Подняв свой взор кверху, я увидел зрелище, от которого  кровь  заледенела  у
меня  в  жилах.  На  огромной  высоте  прямо над нами, на самом краю крутого
водяного  обрыва  вздыбился  гигантский  корабль  водоизмещением  не  меньше
четырех  тысяч  тонн.  Хотя он висел на гребне волны, во сто раз превышавшей
его собственную высоту, истинные размеры его все равно превосходили  размеры
любого  существующего  на  свете  линейного  корабля  или  судна Ост-Индской
компании. Его колоссальный тускло-черный корпус не оживляли обычные для всех
кораблей резные украшения. Из открытых портов  торчали  в  один  ряд  медные
пушки,  полированные  поверхности  которых отражали огни бесчисленных боевых
фонарей, качавшихся на снастях. Но особый ужас и изумление внушило  нам  то,
что,  презрев  бушевавшее  с неукротимой яростию море, корабль этот несся на
всех парусах  навстречу  совершенно  сверхъестественному  ураганному  ветру.
Сначала  мы  увидели  только ноо корабля, медленно поднимавшегося из жуткого
темного провала позади него. На одно полное невыразимого ужаса мгновенье  он
застыл  на  головокружительный высоте, как бы упиваясь своим величием, затем
вздрогнул, затрепетал и - обрушился вниз.
     В этот миг в душу мою снизошел непонятный покой. С  трудом  пробравшись
как  можно ближе к корме, я без всякого страха ожидал неминуемой смерти. Наш
корабль  не  мог  уже  больше  противостоять  стихии  и  зарылся   носом   в
надвигавшийся  вал.  Поэтому  удар падавшей вниз массы пришелся как раз в ту
часть его корпуса, которая была  уже  почти  под  водой,  и  как  неизбежное
следствие этого меня со страшною силой швырнуло на ванты незнакомого судна.
     Когда я упал, это судно сделало поворот оверштаг, и, очевидно благодаря
последовавшей  затем суматохе, никто из команды не обратил на меня внимания.
Никем не замеченный, я  без  труда  отыскал  грот-люк,  который  был  слегка
приоткрыт,  и  вскоре  подучил  возможность спрятаться в трюме. Почему я так
поступил, я, право, не могу сказать. Быть может, причиной  моего  стремления
укрыться  был  беспредельный трепет, охвативший меня при виде матросов этого
корабля. Я не желал вверять свою судьбу существам,  которые  при  первом  же
взгляде  поразили меня своим зловещим и странным обличьем. Поэтому я счел за
лучшее соорудить себе тайник в трюме и отодвинул часть временной  переборки,
чтобы в случае необходимости спрятаться между огромными шпангоутами.

Отредактировано Elf (30-08-2020 21:41:33)

0


Вы здесь » Лагуна - Форум для общения! » #Книжная полка » Отрывки из художественных произведений.